Президентская кампания заставила в очередной раз задуматься над вечной
темой «поэт и царь». Тема грустная, поскольку в новой России
сформировалась устойчивая поведенченская модель передовой творческой
интеллигенции – бесприкословно поддерживать тех, кто на вершине
политического Олимпа.
Означенную прослойку пробудили от спячки
апрельские ветры 85-го. Подобное случилось в России впервые –
интеллигенция приветствовала высочайшее начальство не по указке партии,
а по зову сердца. С годами, однако, зов стал вечным. Помню то
удивление, с которым наблюдала ельцинскую кампанию 96-го года.
Только-только известные всей стране люди призывали голосовать сердцем
за Бориса Николаевича, как грянуло междутурье, а с ним и явление народу
генерала Лебедя. И тут же властители дум во главе с Хазановым и Волчек
принялись восторженно внимать грозным инвективам Алекандра Ивановича.
Общее мнение выразила Мордюкова, заявившая с убежденностью Степана
Разина: «Лебедь – большой подарок русскому народу». Если Ельцин
действительно нуждался в поддержке, то следующий подарок народу – Путин
– стартовал с высоченного рейтинга. Творцы могли бы и отдохнуть. Могли,
но не хотели. В скульптурной группе, нарисовавшейся тотчас после победы
в «Президент-отеле» кого только не было – от Юрия Любимова до Марка
Захарова, от Евгения Миронова до Константина Райкина.
Последние
президентские выборы придали новое звучание всегда актуальному в наших
широтах вопросу: с кем вы, мастера культуры? Как свидетельствует опрос,
проведенный программой «Неделя с Марианной Максимовской», мастера
культуры все с теми же. Причем, они откровенно говорят о том, о чем
люди брежневского агитпропа предпочитали умалчивать. Особенно порадовал
генеральный директор Михайловского театра Владимир Кехман. Не скрывая
детского восторга от недавнего посещения оперы «Сельская честь»
Дмитрием Медведевым, он заявил: они (то есть Путин с Медведевым)
обязаны указать нам какие-то ориентиры, а почему нет? Они на это деньги
дают. Ему вторит Михаил Боярский: я бы не отказался, чтобы моим
цензором был самый главный человек в стране.
До Михаила
Сергеевича сей человек еще не успел добраться, вопрос с оперными
ориентирами тоже пока открыт, а вот с трактовкой классики Путин
преуспел. На чаепитии в театре «Современник» после спектакля «Горе от
ума» президент выразил неудовольствие плачущим Чацким и поставил ему в
пример Александра Матросова. Тот, хоть и сирота, а на амбразуру сразу
бросился, потому что сильный человек. Пока оторопевший режиссер Римас
Туминас приходил в себя, рецензент напомнил всем, и ему в первую
очередь, о французике из Бордо, который подобно новоявленным членам
Евросоюза указывает, как нам жить. Внезапность и острота аналогий,
метафоричность мышления, страстность изложения открывает новые просторы
трудоустройства Путина – он вполне может пойти в писатели. Не случайно
многие наши правители, от бурной императрицы Екатерины II до
застенчивого гэкачеписта Лукьянова, он же поэт Осенев, предавались
сочинительству.
О том, что «правильная» литература в России
всегда и сейчас – параллельная власть, свидетельствует размах, с
которым ТВ отмечало 95-летие Сергей Михалкова. Торжественный вечер в
Большом театре открылся хроникой времен гимнописца. Для сохранения
цельности образа авторы пошли даже на легкую подмену – Путин с
Медведевым идут 2 марта по кремлевской брусчатке сквозь снег и ветер и
звезд ночной полет под гимн России, а не под песню Расторгуева, как
было в действительности. Не будем распространяться о самом вечере.
Заметим лишь градус нечеловеческой фальши, с которой хорошие актеры
вроде Никоненко или Петренко исполняли басни юбиляра. Гораздо
интересней фильм Никиты Михалкова «Отец».
Перед режиссером
стояли непростые задачи. Как быть теплым, искренним, не перевоплощаясь
в Оксану Пушкину? Как вписать отца в контекст истории и литературы, не
задевая ни контекст, ни отца? Как дать образ близкого человека и
государственного мужа, обходя острые углы? Благородным намерениям, увы,
не суждено было сбыться. Автор впал в жанр мемуаров, а они – род не
размышления, а самооправдания. Легкость, защищенная талантом, вот, по
мнению сына, ядро образа отца. Именно поэтому ему так легко давалось
общение хоть с детишками, хоть с партийными боссами, которых он,
оказывается, не больно отличал друг от друга. Так движением опытного
иллюзиониста автор, что называется, подменяет тезис. Ведь залог
благополучнейшей судьбы Михалкова-старшего как раз в статусе тонкого
царедворца. Так что дело не в легкости и уж точно не в таланте. Людей
куда более даровитых, нежели С.М., талант не столько защищал, сколько
умерщвлял в кровавой каше первой половины прошлого века.
И уже
совсем странной выглядит другая генеральная мысль Михалкова-младшего,
растиражированная выпусками новостей: отцу всегда и сегодня 13 лет.
Получается, что целых три гимна для великой державы написал вечный
подросток? Это еще хуже, чем плачущий Чацкий. Спектакль можно
подправить, сцену декорировать амбразурой. Вот и Волчек уже согласна с
президентом – раз сравнение Чацкого с Матросовым приходит в голову,
значит, оно правомерно.
Еще бы не правомерно! Сегодня не в ходу
завещанное Державиным и Пушкиным умение «истину царям с улыбкой
говорить». Да и сама оппозиция, о которой речь шла выше, решается
просто – где цари, там и поэты.
Источник: http://www.gazeta.ru/column/taroschina/2671034.shtml |
