Я включила телевизор где-то в середине программы. Как раз на том месте, когда загорелая не первой молодости дама, сидя под пальмой, говорила репортеру:

– Нам никуда не деться от этой темы. И от этого позора. Почему это случилось в «Абу Граибе»? Как это могло произойти? Девочка же совсем, наша американская девушка – на фотографиях улыбается, склонившись над человеком, которого пытают. Что с нами? Нам надо сделать этот фильм, чтобы понять, что с нами случилось. Что случилось с моей страной?

Меня совершенно не удивила заметка Стефании Марш о Березовском в «Таймс». Я не сомневаюсь, что часть британцев думает именно так, и в этом нет ничего странного. Просто занимательна сама история: заметка про то, как их британского брата дурят пиаром все, кто не попадя, была использована в России в пиар-акции, рядом с которой ненавистные журналистке британские политтехнологии, отдыхают.

Власть достойно отреагировала на размещенную на сайте мэра Архангельска пленку, на которой враг мэра, человек, похожий на губернатора Архангельской области, получает взятку наличными от областного газовика. Главное действующее лицо скандала захвачено дома СОБРом, помещено в СИЗО, затем, правда, отпущено по решению суда.

Ровно семьдесят лет назад, в конце июня 1937 года, в Москве проходил Июньский пленум ЦК ВКП(б). Нарком внутренних дел Николай Ежов выступил на нем с докладом о раскрытии грандиозного антиправительственного заговора, в котором якобы принимали участие многие высокопоставленные руководители страны. Пленум предоставил НКВД чрезвычайные полномочия, а Политбюро ЦК приняло постановление, официально разрешившее применение к арестованным пыток.

От Ходорковского пошел новый отсчет в истории России, нравится это кому-то или нет. Его арест стал таким же поворотным пунктом для страны, как в свое время история со «Связьинвестом». Скорее всего, эти события странным образом связаны.

Чувство недоумения, неловкости и досады вызвало у меня выступление президента России на недавней встрече с преподавателями общественных наук, которые собрались в Москве на конференцию. Рассуждая о новейшей истории и о том, как следует к ней относиться и как ее надо преподавать, Путин сказал следующее:

"Что же касается каких-то проблемных страниц в нашей истории – да, они были. Так они были в истории любого государства! И у нас их было меньше, чем у некоторых других. И у нас они не были такими ужасными, как у некоторых других".

В перевернутом мире для счастья нужно всего ничего, сама по себе жизнь в нем доставляет большую радость. Он бы мог когда-нибудь вернуться в исходное положение, этот мир, и даже должен со временем, пишут в газетах, но все уже так привыкли стоять на голове или на ушах.

У демократии, конечно, есть стандарты. Можно сколько угодно шутить по поводу чистого или нечистого демократа, но оценивается наличие или отсутствие демократии в той или иной стране как раз по набору стандартных параметров. Можно объяснить многочисленным поклонникам Путина в России, что их голоса, отданные за человека, которого им укажет Путин, и есть демократия. Но за пределами России такой подход к выборам сочтут истинно демократичным разве что Шредер с Берлускони.

Иногда и добрые слова могут подтолкнуть к полемике.

Андрей Максимов похвалил меня за вышедшую недавно книжку моих стихов. Похвала Максимова – штука приятная; рискуя показаться крыловской кукушкой, замечу, что давно отношусь к Андрею со встречной симпатией и уважением. Но контекст, в котором я удостоился его добрых слов, показался мне заслуживающим внимания.

– Дорогая, уже шестой месяц на исходе…

– Ну…?

– У тебя номер машины на какую цифру заканчивается?

– Блин!!!!!